Наш край топей и болот является малонаселенной местностью, здесь живут обособленные и замкнутые в своем кругу люди, кому нет дела до чужаков, оказавшихся там случайно.

Я и мой спутник миновали Линкольншир, двигаясь окольными путями. Я стремился вывести его к прелестной деревеньке Торни, где находился громадный старый монастырь и где можно будет надежно укрыться. Мы избрали именно этот путь из-за опасения, что видевшие нас люди могли проболтаться об этом.

В зарослях молодого кустарника, в лощине между холмами, мы разожгли костер и оставили лошадь на привязи, чтобы она могла пощипать травы.

— Меня зовут Барнабас Сэкетт, — сказал я. — Мой дом находится на краю болота. Мы отправимся туда.

— А я — Джублейн. Говорят, что мой род происходит из департамента Майенн в Западной Франции, но это было очень давно. Поэтому можно сказать, что я, собственно, родом из ниоткуда.

— Человек представляет собой то, что он есть.

— Здорово сказано. У тебя повадки и плечи человека, привычного к рукопашному бою. Ты на военной службе?

— Я земледелец. У меня есть небольшой земельный надел.

— Твои движения были такими быстрыми. Это было красиво, Барнабас… просто великолепно!

— Но он собирался убить меня.

— И убил бы. Это можно было прочесть в его глазах, когда он поднимался из грязной лужи. Он не хотел оказаться посмешищем. Не зная тебя, я подумал, что тебе конец.

Из переметной сумы Джублейн достал большой кусок хлеба и, разломив его надвое, протянул половину мне. Это был кусок черствого хлеба, очень, очень приятный на вкус.

— К сожалению, у меня нет вина. — Он, извиняясь, посмотрел на меня. — Я питался вот этим последние несколько недель. Упрямцам выпадают порой тяжкие времена.